opus_incertum (opus_incertum) wrote,
opus_incertum
opus_incertum

Алексей Михайлович Песков (31.12.1953 – 22.10.2009)

 

Когда человек умирает, изменяются не только его портреты, совершенно иначе начинают звучать его слова и «словечки». Своих учеников Алексей Михайлович называл просто «дети». Поскольку слово это произносилось без всякого пафоса, с обычной для него полушутливой интонацией, мне и в голову не приходило над ним задумываться. А теперь стало понятно, как много за ним стояло истинной правды.  

Алексей Михайлович был замечательный учитель: он давал основу так, что она вставала на место раз и навсегда, ленивым помогая, а пытливых не сдерживая; умел сложное объяснить просто, но не позволял упрощать; ставил руку, но не навязывал стиля. Но думаю, не этим (или не только этим) объясняется то, что его семинар из года в год был самым многолюдным на филфаке. Основная часть шла к нему не за наукой – шла, поверив многолетней молве «этот своих не бросает». Обманувшихся не было: Песков не только не бросал, он делал гораздо больше, чем полагается делать научному руководителю – пристраивал, пробивал, защищал, а в случае настоящей нужды давал деньги или кормил – здесь же, в курилке, доставая из огромного рюкзака бутерброды, термос с кофе, а если дело было совсем плохо – еще и фляжечку.

Если же чувствовал в человеке искру интереса к настоящей науке – делал все, что мог, чтобы не дать ей заглохнуть. С такими «детьми» он сразу же начинал говорить как с равными (не то чтобы менялась его манера – манера у него была одна для всех, от первокурсника до высокого начальства, официальная и полушутливая одновременно. Сначала меня она раздражала, как раздражает по молодости всякая дистанция, которую немедленно хочется форсировать, с годами стало понятно, сколько в этой манере внутреннего достоинства и как она спасает одновременно и от гордыни и от уничижения). Он обращался с нами как с коллегами и стремился как можно быстрее сделать нас таковыми, вовлекая в большие проекты.

Своих «детей» он растил и гордился ими по-родительски, но в то же время умел (как это умеют только очень мудрые родители) их вовремя отпускать. Если ему казалось, что «ребенку» будет полезен другой советчик, сам сводил его с новым учителем. Он не обижался (или никогда не давал понять, что обижен) и не ревновал, не интересничал, не лукавил и не улавливал душ: он держал дистанцию и в то же время не давал «ребенку» почувствовать себя одиноким.

С некоторыми «детьми» ему везло – они быстро становились надежными и верными помощниками, оправдывая его доверие: такой, на моей памяти, была Катя Лямина для «Летописи» Баратынского, Андрей Зарецкий и Алина Бодрова – для собрания сочинений. Другие были строптивыми и упрямыми, как я, и вечно норовили свернуть в сторону. Но несмотря на нарушение всех мыслимых и немыслимых сроков мне так и не удалось исчерпать кредит его доверия. Тем прочнее данные ему обещания. 

Детям хороших родителей свойственна неблагодарность – добро и заботу, которыми их окружают, они привыкают воспринимать как должное. Кажется, Алексей Михайлович был готов и к этому. Звонки мне он начинал фразой, которая тогда казалась мне ничего не значащей шуткой: «Здравствуйте, NN, это Песков Алексей Михайлович говорит, если Вы такого еще помните».

 Помню, Алексей Михайлович. И не забуду.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments